Николай Синицын

Персональная страница и блог

Как меня Путин от смерти спас

На днях это было, погожим вечерком, в убогом питерском «спальнике». Расположился я весьма удобно на пластиковом ящичке, спиной о ржавый мусорный контейнер опершись, да взгляд мечтательный в далекие облака вперив. И только я спичечкой, слюной смоченной, на растерзанной пачке «Беломора», набросал выстраданное:
«Ограбили, други, мальчонку —
Присвоили хлеба ломоть…»
Вдруг крик: «Вот он гад! Вон там сидит! За контейнером! Держи его!!»
Я — бежать… Не успел. Схватили…
У них биты, кастеты… Вид грозный.
К кожаным курткам банты из гвардейских лент приколоты.
Один спрашивает меня:
— Вот скажи, бомжара: почему вы, дегенераты, нашу помойку любите?
И долбанул битой по контейнеру так, что из него посыпались картофельные очистки, консервные банки, яичная скорлупа, газеты… на его «берц» шлепнулся использованный презерватив.
— Ну зачем же так резко? — отвечаю. — Лично я здесь в поисках поэтического вдохновения, антуража, резонанса, рефлексии… Экзистенционально.
— Анально чего-чего?!
Он подцепил битой с носка «берца» презерватив и уже хотел ткнуть в мой нос, как один из их компании сказал:
— Стой, Реня, не надо! Может чел крутой рэп пишет? Я слыхал, в Лондоне сейчас движуха такая…
Тут я вынул из кармана свою неизменную спутницу — красно-белую фляжечку с британским флагом, с золотым гербом и надписью «Manchester United», и отведал ароматного напитка из штата Теннесси.
Я заметил, как их ноздри затрепетали.
Бита вернулась к «берцу».
Отпустили.
Я приложился к фляжечке еще раз, и спрашиваю:
— Ты — Хирург, а они — «Ночные волки»?
— Нет. То в Москве. Я — Реаниматор, а они — «Дневные еноты». Но мы тоже патриоты. Настоящие.
Он поправил полосатый бантик на груди.
— Ты реально рэп пишешь?
— Ну, не то чтобы рэп… Скорее поэму. О государстве российском.
— Так ты тот самый Синицын, который поэму о Путине написал? Как она там: «Прекрасный и неповторимый»?
«Великий и неисследованный».
— Точно! Крутая вещь, мужик! Ништяк!
Передал я ему заветную фляжку. Пошла она по кругу…
Потом вместе сидели в баре, за их счет, разумеется…
Вернулся я домой, в выстуженную сквозняком «заброшку», далеко за полночь, как говориться, стоя на четырех костях. Когда оклемался, соорудил себе кофе-гляссе; сижу и думаю, ложечкой помешивая*: «Если бы не Володя, лежать мне сейчас на помойке, с проломленным черепом!»
Вот как президент российский, сам того не ведая, меня от верной смерти спас.

* Притапливая миниатюрный айсберг ванильного мороженого в обжигающем кофейном море.