Николай Синицын

Персональная страница и блог

Стабильность только снится!

Вернулась-таки ко мне моя баба бывшая, Лебёдкина Манька, та, что до лёхиной «революции» в нашем торгаше поломойкой ебашила. Бухая в говнище. И с хахалем. А тот еле на ногах держится! Она мне нагло: «Знакомься, Николаич! Это мой новый сожитель: Мишаня, волонтер лёхин. В бегах он. Мы пока на твоем диване тормознёмся. Ты ведь ни чё, не против?»

Я паркер в сторонку отложил, говорю: «Лучше бы ты, Маняша, опять всю заброшку заблевала, как на Новый год! Уберешь блевотину — и всех делов. А вот этого кренделя, чем я отсюда вытравлю?»

И портрет Володи-нацлидера (что на столике письменном, в золотой рамочке) рукавом халата обмахнул.

Приосанился и добавил: «Кроме того, завтра, ко мне из Таганрога супруга приезжает. Потенциальная. Я же не могу ее на раскладушке держать!»

Она прислонила Мишаню к косяку, уперла руки в боки: «Ты же мне жаловался, что диван блохастый, продавленный и скрипит, когда трахаешься?.. Так это все для того, чтобы от интима отмазываться?! Я хрен знает сколько лет в кладовке, на драной раскладушке продрыхла, а ты какую-то шмару с Мелитополя — знакомы без году неделя — сразу на диван в гостиной?!»

Я построже тон взял: «Охолонись, Маня! Она из Таганрога, во-первых. А потом, она небось на ночь ноги моет, в отличие от некоторых. И туалетной бумагой пользуется, а не журналами глянцевыми!»

В общем, еле их выпроводил. К Глебычу направил: «К нему, Маня, чешите! У него и хата побольше, и на бухло всегда есть, и на хавчик. И курево видать импортное. А ежели что, пусть в Гельминтцию вас пристроит, за свой счет. Здесь вам не проходной двор!»

Остался я с высоким портретом наедине. Лицом к лицу. Даже комок к горлу подступил. Слезы душат. Пожаловался ему: «Вот видишь, Володя, как у нас, в глубине-то?! Никакой нахер стабильности! Одно бл…ство!»