Та, что сидела сзади

Как только тьма уступила место серой пелене и боли, он понял все; он увидел все, еще не открыв залитых кровью глаз. Ворвавшееся чувство утраты приглушило боль, но дышать стало тяжелее: той, что сидела сзади, обхватив его талию, еще минуту назад, больше не было…

Впрочем, люди говорят, что есть душа и она бессмертна… Врут, наверное, — по доброте. Чтобы кто-то, вот так же, как он сейчас, не имея сил пошевелиться, верил и не терял надежду встретиться когда-нибудь со своей любовью, слиться с ней без телесной преграды…

 

Острое чувство любви пронзило его впервые, когда она, весной, появившись в парке, словно сойдя с облака, присела перед его собакой — огромным черным ньюфаундлендом. Длинные изящные пальцы погрузились глубоко в его шерсть и принялись рисовать невиданные магические узоры.

— Здравствуй, собаня! Собанечка… Нюфик! Это же нюфик!.. Няшный!

Глаза того, кто впервые в жизни был назван «нюфиком», «собаней» и «няшным» сияли. Рисунок, выписываемый его хвостом в воздухе, вторил тому, что оставляли ее пальцы на холке. Замечала ли она еще что-то, кроме этой счастливой морды? Вряд ли.

— Я тебя здесь раньше не видел.

— Да, я живу далеко отсюда… В этом парке — озеро, лебеди… Собани всякие!

— А мотоциклы тебе нравятся?

— Не знаю. Прикольно, наверное: скорость, полет, свежий ветер… Если не в городе.

— Поедем на Финский залив, в субботу?

Она неожиданно согласилась. И загородные мотопрогулки открыли ему новую жизнь: настоящую, яркую, полную неисчерпаемых сил и бесконечной любви…

 

Он открыл дверь «майбаха». Сел на кресло водителя. Обернулся к пассажиру, спросил:

— Что у вас?

— Шефа взяли. Генерала. Я на очереди. Суки.

— Понял.

— Мой билет готов?

Водитель передал конверт.

— Вот. На ближайшие рейсы: Барселона, Лондон, Милан.

— Лучше инглиш: Биг Бэн, Таймс Сквер, Джеймс Бонд…

— Значит, Лондон. Но если через десять минут мы не будем в Пулково…

— То я освобожусь только через десять лет.

— За десять не успеем. Никак!

— Да ну на хер! Погнали! Врубай мигалку!

 

Сквозь узкую щель век, он разглядел лужицу крови, в которой барахтался крохотный паучок, неизвестно каким ветром занесенный на это проклятое шоссе. Лапки его вязли, прилипали, но он не унимался — наверное, дома его ждали очень большие дела.

Он решил не умирать — жить только для того, чтобы помнить о ней, чтобы продолжать любить ее всем сердцем, а может и крепче…

Все тот же безрассудный ветер швырнул в лицо запах разлившегося по асфальту бензина. Запах этот, когда-то привычный, будничный, стал самой обширной, самой отвратительной частью сознания. И оно вдруг стало стремительно гаснуть. «Встретимся. Сейчас. Навсегда!» — подумалось вдруг.

Все замерло. Оборвалось.

02 июня 2019 г.