Эта пожилая пара сидела в тени пышной черемухи, случайно уцелевшей от асфальта и автомобильных колес. Он держал на коленях пакетик с хлебными крошками, а она — букетик свежих фиалок. Они смотрели за облака, начинающие розоветь закатом, в прохладную, бесконечно далекую синеву. Время от времени голубиная стайка, ворковавшая перед их скамейкой, получала новую горсть.
— Вы помните, здесь шумел публикой кинотеатр, распахнутый широчайшими объятьями экранов? — спросил он, не опуская взгляда с кудлатых вершин.
— Ах! Помню-помню! — подхватила она. — А за ним, возле фонтана переплетались аллеи из черемухи и жасмина… — казалось, ее взгляд отдыхает на тех же холмах.
— Возле высокого и удалого фонтана…
— К нему нередко прилетали морские чайки…
— Куда улетело оно — это прошлое?
— Стало нашей мечтой.
— Было мечтой — осуществилось, пропало — и вновь стало мечтой. Как высоко мы жили тогда!
— Мы построили целый мир из нашей мечты — огромный, крепкий, сияющий!
Голуби получили щедрую горсть и раскурлыкались, принялись клевать, сталкиваясь и хлопая крыльями.
— Теперь в этом кинотеатре продают диваны, унитазы и автомобильные запчасти. А вместо аллей разлеглась душная парковка: огромное асфальтовое болото с пыльными и зловонными лодчонками торгашей, — сказал он, и с его лица исчезла предзакатная безмятежность.
— Разве можно было мечтать об этом?
— Это не мечта — это способ выживать по варварским правилам. Дикость.
— Почему торгаши испоганили великую человеческую судьбу?
— На то они и торгаши. Их удел — пресмыкание перед выгодой. Рабы кошелька.
— Как же это страшно — мечтать только о деньгах, о товарах, клиентах! И ничего не пытаться увидеть в будущем! Ничего из того, что соприкоснется с вечностью!
— Им вполне хватает золотых куполов. Крестики вполне заменяют им и вечность, и творчество, и полет фантазии…
— Кто бы мог предположить, что наши сердца разобьются о никчемные лубочные храмины?
— Не хватило огня. Угасли.
— Решили поберечь себя, отступили!
— И оступились в пропасть.
Они опустили головы вниз, к голубям, — и долго смотрели как в неустанных клювах исчезают последние хлебные крошки…
17 марта 2026.
СПб.