«Если вечерняя пригородная электричка ползет без удалой пьяной компании, тогда хоть с тоски вешайся в тамбуре!.. или собери эту компанию сам, если организаторские способности позволяют», — этой философии придерживался Архип Егорович Мыльников, и всегда весело возвращался с дачи. Но на этот раз его любимый первый вагон оказался пустой, да и в других было не густо. Что делать? Томиться битый час у окна, елки-палки разглядывать или залезть в трубку, как осоловевший школьник или как пришибленная домохозяйка? Уж лучше пешком по шпалам добираться! А что? Свежий воздух, бодро звенящие комарики… Но не таков был сантехник Мыльников!
Объявил Архип Егорович на весь третий вагон:
— Господа-товарищи! Дорогие попутчики! Тяжелое горе обрушилось на нашу страну: горячо любимого президента не стало. Мой кореш из кремлевской больницы только что сообщил. Официально могут объявить дня через три, если не позже. Кто хочет помянуть усопшего, добро пожаловать в последний вагон!
— Чем помянуть найдется? — отозвался сонный бородач с кроссвордом.
— А то как же! — Архип Егорович извлек из рюкзачка две водочных литровки и торжественно вознес их над головой. — Даже стаканчики имеются. Присоединяйтесь!
И прошагал он с этой речью через весь состав, и собралась через пару остановок в последнем вагоне долгожданная теплая компания. Кроме двух литровок Архипа Егоровича, у пьющего общества оказалась початая бутылка виски, упаковка баночного пива и… трехлитровая канистра медицинского спирта, пожалованная на благое дело слезливым ветеринаром, возвращавшимся из конюшен.
Эта поездка грозила стать незабываемой…
Кое-кто слишком набожный может разохаться и разахаться: дескать, разве можно пить за упокой души живого человека, а тем более всенародно избранного президента? Разве это не кощунство? Но Архипу Егоровичу было не до тонкостей православия. Ведь если рассудить трезво, разве можно попасть в ад за пару невинных фраз — «пусть земля ему будет пухом!» и «все там будем»? Тем более, что третий тост уже пошел «за здоровье всех присутствующих!», а уже следующий, как и положено, был «за наших прекрасных дам!».
Итак, бездарный и тоскливый вечер постепенно, вслед за алкоголем, перетекал в блистающий праздник…
Когда из первого вагона на питерский перрон вывалилась основательно подгулявшая, пританцовывающая толпа, кто-то из встречных спросил:
— А где жених и невеста? Кого поздравлять?
Ему ответили с хохотом:
— У нас не свадьба, а отпевание!
И затянули разухабистым хором несколько патриотических песен одновременно…
* * *
На следующее утро, вместо вороньего галдежа теленовостей, услышал Архип Егорович задорный «Танец маленьких лебедей» и увидел освежающее, белоснежное порхание над водой… По всему экрану разлилось благороднейшее «Лебединое озеро».
А по радио бодро обсуждали долгожданную смену власти и люстрацию, отставку правительства, разгон Думы и президентской партии, уничтожение грабительских налогов, прекращение преступной и разоряющей войны, снижение цен на бензин, продукты и коммуналку, снятие блокировок в Интернете, запрет религиозной пропаганды в школах, отмену всех «политических» статей и возвращение из эмиграции неугодных усопшему диктатору…
Оказалось, что этот день был официально объявлен выходным. Архип Егорович выключил радио, вернулся в постель и уснул с блаженной улыбкой под звуки истинно великого Чайковского…
Однако вечером он был разбужен специальным выпуском теленовостей, в котором опровергалась президентская кончина. На экране горячились взбудораженные церковники и думские толстосумы — требовали смертной казни за распространение кощунственных слухов, святотатство и организацию мятежа…
Архип Егорович подумал с досадой: «А жаль! Жизнь только-только стала налаживаться…», достал из холодильника баночку, пшикнул ажурной пеной, глотнул пару раз — и тотчас утешился миротворной пивной прохладой.
2 июля 2026.
СПб.