Чтобы позабавить гостей, собравшихся на именины мужа, Анна Анатольевна попросила его:
— Расскажи-ка, дед, как ты за шаверму медаль получил!
— Да не за шаверму, душа моя, а за поимку вражеского диверсанта! — отрикошетил тот, приосанившись.
— Ах, пожалуйста, расскажите! Просим! Умоляем! — запричитали на все лады сидящие за пышным праздничным столом.
Андрей Иванович не заставил себя долго упрашивать, пригладил ладошкой еще густую седину и выложил все, как было.
— Подвалил ко мне на стоянке какой-то мутный тип в камуфляже, и спрашивает: «Как в шавермашную пройти?». Я удивился: «В этом районе шавершмашной нет, только шаурмятня». А он ехидничает: «Разве между ними есть разница?». Вы представляете?! Ведь это же… это же… ересь какая-то!
— Точно-точно! — поддержала его жена. — Бандеровщина несусветная, прости меня господи! — она нашла глазами иконку на стене и перекрестилась.
— И тогда я догадался, что передо мной враг. Наши-то люди с детства эти забегаловки различают…
Именинник прервался, чтобы перевести дух, и продолжил только после того, как осушил полный фужер ледяного морса.
— Лыжи я ему навострил вежливо: «Если вы хотите шавермы покушать, пожалуйста, за угол поверните. Там над дверью надпись светится — „24 часа“. Приятного аппетита!». А сам, как только он за углом скрылся, в шаурмятню наряд вызвал. В общем, взяли его там менты за жабры. Сразу раскололся, когда плавники заломили да мордой грохнули о прилавок. Дескать, лазутчик киевский. Вот такая шаверма вышла!
— Большой молодец, Андрей Иванович! Не проморгал врага! Герой! — поддержали гости.
— Наш любимый президент меня награждал лично — в Кремле!
Гости разразились аплодисментами.
Именинник свинтил коньячную пробочку, налил ближайшему кругу по часовой стрелке и предложил тост:
— Выпьем за грядущую победу над фашизмом! Ура, господа!
Налили и остальные, все выпили стоя.
А когда опять принялись за закуски, сидящая слева от именинника гостья вдруг громко его спросила:
— Так в чем же разница? Я — не понимаю! Может вы все-таки объясните?
Над столом — тишина, все насторожились. Но Андрей Иванович лишь беспечно рассмеялся и погрозил ей пальцем.
— Если бы я не был давно знаком с вами лично, обаятельнейшая Дарья Михайловна, то принял бы в отношении вас соответствующие меры!
Он смахнул салфеткой с губ следы оливье, приговорил одним махом бокал коньяка, понюхал ломтик сыра, а затем покончил и с волнующей загадкой:
— В Питере шавермашная — это зал приличный со столиками, а шаурмятня — невзрачный закуток. Это даже ежу понятно! Выведем мы когда-нибудь и вас на чистую воду, Мата Хари, берегитесь!
Гости засмеялись, подняли резные фужеры и в который раз выпили шампанское за здоровье именинника…
Когда те, кто помоложе, вышли из-за стола и принялись танцевать, Андрей Иванович поставил свой коньячный бокал вверх донышком, отодвинул его от себя и признался соседке слева вполголоса, чуть заплетающимся языком:
— Откровенно говоря, Дашенька, этого «диверсанта» потом оправдали. Выпустили через полгода, после моего награждения. Оказалось, что он обычный мужик: в Питер из глухой карельской деревни приперся, на нашем рынке законно морошкой торговал… Но ведь медаль у меня не отняли! Оставили, сказали: «Носи, дедуля! За бдительность заслужил!».
Она положила на его руку свою, заглянула в слезящиеся глаза.
— Я слышала еще и такое: шаурмяга. А что оно значит, не знаете?
В ответ Андрей Иванович только пожал плечами и пьяно улыбнулся.
26 июня 2026.
СПб.